Дебаты о сортах, вкусах и качестве
11.02.2018
Главное о семеноводстве
11.02.2018

Главное о селекции

раздел книги Умная бахча
Что совершенство есть? Момента идеал!
Сегодня вспыхнул – а назавтра уж пропал.
Не зря селекция загадками полна:
Досель наука о несбыточном она!

Мы только-только начинаем понимать единство природы. А значит, и к нормальной агрономии только-только приближаемся. Знания накапливаются всё быстрее. Минеральные вещества и вода, потом микробы, черви, грибы, потом ростовые регуляторы, симбионты… Недавно установили: растения активно общаются с помощью химических, электрических и магнитных сигналов. Они на всё это реагируют, причём осмысленно. Как прикажете на это реагировать агрономам?..

Но всё ещё смешней. Опыты академика Сергея Никитовича Маслоброда ясно показывают: растения и микробы реагируют на наши мысленные команды. Мысленным общением их можно активизировать, можно подавить, можно даже изменить их наследственность! И что же, братцы, мы им транслируем? Общение, поддержку, хорошие намерения? Кашу в голове пополам с матюками. А куда   растениям деться? Вот вам и наше растениеводство. Что в голове – то и в полях!  Нет общения — не будет и понимания. Нет понимания — не будет и агротехники.

И действительно. Хороших агрономов – единицы. Кто это? Те, у кого  в голове порядок, и с растениями контакт. Хороших селекционеров  ещё меньше. Настоящий оригинатор не просто понимает и чувствует растение. Он внушает ему своё намерение. Говорят, именно так Бербанк создал свою неколючую опунцию – то, чего в принципе не могло быть. Он просто «уговорил её».
Сергей Никитович рассказал о двух удачливых оригинаторах. Один из них постоянно общался, просил, уговаривал растения – просто по привычке. И долго не осознавал, что они реагируют. Другой получал от растений сигналы: его бросало в жар, когда нужные пары были готовы к скрещиванию. К его чести, он осознал это и с успехом использовал.

«Селекция – не просто научная и техническая работа.  Что-то тут должно быть от Бога. Многие работали по бахчевым, а сорта в работе – единичные. Я вообще не запоминаю имён, дат, телефонов. Даже лица путаю. Но вижу запись в журнале, и помню этот плод пять, семь лет назад —  как выглядел, где лежал!  Порой говорю с плодами, глажу – что-то такое чувствую. Часто просят: «Николай Иванович, окрестите поле!» Беру воду, травку, какая понравится, иду по полю, читаю молитву или просто прошу: давайте, растите, родите хорошо!  И эффект есть. Меньше страдают от стрессов, меньше болеют».

Имею честь представить: Николай Иванович Цыбулевский. На фото 7 он запечатлён во время работы с Ницей. Ведущий селекционер КНИИОКХ — Краснодарского НИИ овощного и картофельного хозяйства. Вероятно, самый результативный селекционер бахчевых в СНГ. Большинство самых востребованных сейчас сортов грунтового арбуза, дыни и тыквы – его кисти и пера. В селекции больше сорока лет. О наших бахчевых знает всё – или почти всё. Я же сумел спросить его только о насущном: что значит хороший сорт и что такое хорошие семена. Цитаты мыслей  Николая Ивановича буду выделять кавычками.

ОТБОР.  Бахчеводы, как и овощеводы, различают сорта «натуральные» и «искусственные». Натуральные сорта получают, отбирая особо ценные растения из старых, сложившихся популяций. Такие сорта на своей «родине» более стабильны — сказывается приспособленность к месту. Искусственные сорта – результат гибридизации, скрещивания разных форм. Они  трудно приспосабливаются к новой среде, зато несут совершенно новые качества, немыслимые для местных сортов.

В обоих случаях всё начинается с удачной исходной формы. Удачно скрестить или выбрать – уже немало. Но это лишь первый штрих, самое начало работы. Главное – сделать эту форму генетически стабильной.  Вот тут всё решает правильный отбор.  Каждый год отбираются только самые нужные, ценные растения. Их семена высеваются отдельно от других – и растения опыляются между собой. И так много лет.

Наверное, законы генетики важны. Но их ещё, видимо, не открыли. А те, что есть, много не объясняют и часто не хотят соблюдаться. Селекционер видит лишь поведение растений – и отталкивается от него. «Гены: ты их видел? Ты уверен, что этот признак – ген, а не временное проявление? Генетика – хорошая наука. Но они не создали ни одного сорта – и не создадут». Отбор остаётся главным практическим методом.  Он дал массу  ценных сортов. И только отбор позволяет сохранять полученные сорта.

СТАБИЛЬНОСТЬ СОРТА.  Сорт становится генетически однородным – и идёт в дело. То есть много лет выращивается в одном месте. И люди постоянно собирают его семена. Сохранит ли сорт чистоту и стабильность? Стабильность – пожалуй, да, а чистоту – нет. Почему?
Растения ведь живые. Они обязаны приспосабливаться к разной среде. Местные условия: климат, почвы, болезни, чужая пыльца, способы отбора – давят на сорт со страшной силой. Появляются отклонения, нужные для выживания. И сорт «расплывается», превращается в смесь близких форм – сортовую популяцию. Если отбор строже, в ней остаётся 80-90% типичных форм, а если отбора нет – всего 50-60%. Мы обижаемся и говорим: во, вырождается. Не вырождается, а разумно выживает! Потеряв чистоту, сортовая популяция приобретает стабильность. Собрав и посеяв ведро семян с разных кустов, вы получите такую же популяцию.

Все старые, устоявшиеся сорта – это сортовые популяции разной чистоты. Урожаи достаточно стабильны, а небольшая внешняя разница – кого она волнует?.. Например, дыни бывают более круглыми или более овальными, немного отличаются на вкус – и пусть.  А вот семена с отклонениями никому не продашь. Посему селекционные станции ведут постоянный жёсткий отбор на типичность – воспроизводят элиту.

ЭЛИТА И СУПЕРЭЛИТА. Автор сорта каждый год лично выбирает суперэлиту – сортовой эталон. Это – единственный источник исконного сорта. Строгость отбора тут предельная. Особенно – для селекционных целей. «С сортового  участка мы отбираем 30 лучших плодов. Потом, после дегустации, оставляем десяток – это суперэлита для дальнейшей работы. Остальные идут в элиту». Представьте: выбрать десяток нужных из сотен, из тысяч плодов, не отличимых на первый взгляд — и не ошибиться! «Суперэлиту может давать только автор сорта. Только у него чутьё сорта, только он чувствует все отличия. Любой другой неизбежно ошибётся».

Посев семян суперэлиты даёт элиту – 98% сортовой чистоты. Элита может идти в продажу. Но её слишком мало. Посему элиту высевают, и получают семена первого класса — первую репродукцию (первое поколение элиты). А из первой  можно получать и вторую репродукцию. Две первых репродукции можно продавать. Этим и заняты семеноводческие хозяйства. Но если размножать сорт дальше, его чистота снижается.
А можно ли вернуться к элите, отбирая, например, из второй репродукции? Теоретически – да. Но это может сделать только автор сорта и только там, где сорт получен. Во всех остальных случаях отбор даст уже не исходный сорт, а нечто местное. Так что единственный источник сорта – оригинальные семена от автора. «Сорт – это место и условия. Самаркандские дыни не растут в Ташкенте, всего в 150 км, а эти – не зреют в Самарканде. Селекционеры замечают: семена скучают по родине – по тому полю, где появились. Увозишь куда-то – там за три года падают урожайные качества, хотя и условия вроде лучше. Привозишь те, слабые, обратно – и тут они дают вспышку урожая! Это прямо как ностальгия у людей».

Постоянный отбор — то, что обязан делать каждый, кто собирает свои семена. И наши прадеды знали в этом толк. «Раньше у каждого крупного хозяина были свои сорта, отобранные за много лет, и напряжённость отбора была сумасшедшая! Дед ходит, на завязях  ставит значки, потом на плодах рисует – не дай бог кто их возьмёт! Потом ещё и среди этих лучшие отбирал. А потом вся семья их ест, а дед следит: не дай бог кто сгрызёт семечко — сразу по ушам! Мичурин много насобирал таких сортовых форм. Да работать умел. Вот и результат!»

ГИБРИДИЗАЦИЯ. Человеку всегда мало того, что уже есть. Охота, чтоб сорта были просто идеальными – одни плюсы, и никаких минусов! А запросы неограниченны по определению. Ну, крупно, вкусно и побольше – это даже не обсуждается. Пусть плоды будут один к одному, как по линейке – иначе, видите ли, мы не хотим их покупать! И пусть растения ничем не болеют. Особенно дыни. Пусть они, кроме этого, долго хранятся. Но при этом очень рано созревают. Пусть не боятся перевозок, но при этом остаются нежными и вкусными. Видится что-то фантастическое: ботва – сорняки глушит, плоды в обхват, снаружи – камень, а внутри – масло с мёдом!

И представьте, учёные всерьёз решают такие задачи. Сначала находят доноров нужных генов. Часто это полудикие формы, с мелкими невкусными плодами. Они скрещиваются с целой кучей специально подобранных культурных сортов. Выделяются гибриды, с которым есть смысл работать. И потом многие годы их скрещивают с самыми удачными из родителей и ведут отбор, чтобы к устойчивости,  кустовой форме или лёжкости добавить крупноплодность, урожайность и вкус. Чтобы создать ценный набор генов, нужны порой десятки лет!

Но именно селекция – самая окупаемая отрасль растениеводства.  Только она может дать растения, которые не надо обрабатывать от болезней. Только селекционер может сделать так, что арбузы или тыквы будут ровненько лежать вдоль рядов, а не по всему полю. Только селекционер может дать дыне и сладость, и величину, и стабильность в урожаях. Или дать тыквы с огромной массой крупных семян – для масла. Или арбуз, состоящий на треть из пектина. Академик А.А. Жученко рассчитал: одна калория энергии, потраченная на селекцию, даёт 300 калорий эффекта, а калория, вложенная в пестициды – меньше 5 калорий!

Сейчас наши учёные трудятся над качествами, которые нам и в голову бы не пришли. Уже есть кустовые тыквы и арбузы, и на подходе – дыни. Их плоды лежат на поле ровными рядами – легко ездить, ухаживать, убирать. Получен и одностебельный арбуз – с короткими ответвлениями главной плети. Такие растения можно сажать в несколько раз гуще, увеличивая  урожаи. Научились получать бессемянные арбузы.

***13.      сюжет: гибрид арбуза с капустой.

ГЕТЕРОЗИСНЫЕ ГИБРИДЫ. Мировая селекция давно перешла на  получение ценных гибридов с эффектом гетерозиса – резкого повышения товарных качеств у первого гибридного поколения. Мы знаем, как красивы и талантливы порой бывают разные метисы и мулаты – дети генетически отдалённых родителей. То же и у растений. Можно так подобрать родителей, что первое поколение семян даёт резкий всплеск ценных качеств. Семена всходят мощно, урожай растёт на треть, плоды крупнеют и выравниваются, устойчивость к стрессам повышенная. 
Такие «метисы» легко совмещают в себе такие достоинства, которые в сортах совмещаться не хотят. Но всё это – только первое поколение. Потом, как всегда, идут разные расщепления. Эффект теряется. И селекционер тратит годы и годы работы, чтобы вернуть и стабилизировать ценные качества. Вот и решили: почему бы вместо этого не  создать условия для полноценного скрещивания и получения гибридных семян?

Оказалось так выгодно, что стабильных сортов за границей получают всё меньше. Всё больше названий в каталогах сопровождается буквой F1, что значит «первое гибридное поколение». Плюсы гетерозисных гибридов налицо: гарантированно высокое качество семян, исключительно товарный, повышенный урожай, устойчивость к многим болезням, очень ранние сроки созревания. Для производства большего и не пожелаешь. Есть плюс и для авторов гибридов: легко установить и сохранять авторство.

Минусы зависят от точки зрения. Высокая цена семян – но если хорошо окупается, то это не минус. Довольно высокие требования к агротехнике — но и среди сортов, и среди гибридов есть весьма выносливые. Очень высокая генетическая однородность гибридов приводит к сильному распространению заболеваний – болезни быстро к ним приспосабливаются. Но, с другой стороны, получить новый иммунный гибрид проще, чем иммунный сорт.

А вот то, что многих пугает: невозможность воспроизвести и собрать семена. По сути, зависимость от монопольного производителя семян. Минус? Без сомнения, люди, устойчиво живя на земле, должны иметь свой, воспроизводимый генофонд. Видится зелёная страна с независимыми хозяевами, и у каждого – свои сорта, свои семена, и всё процветает! Но посмотрим, при чём же тут гибриды.
Во-первых: многие ли из нас собирают свои семена? Единицы упёртых чудаков. А мы – все остальные — бежим на рынок, чтобы купить готовое!  Во-вторых: стабильные сорта у нас были, есть и будут. Так что все желающие всегда могли и могут вести отбор и жить независимо. В третьих: смысл семян — урожай и доход. Урожайные качества гибридных семян таковы, что их сейчас покупают все. И пока наши сортовые семена не станут лучше, вы не купите их при всём желании. И наконец: не потому ли нас пугают гибриды, что они заграничные? Кормить голландцев – одно, а своих учёных – совсем другое дело! Хорошее, да ещё своё – об этом и мечтали!  У родного производителя — дай ему Бог здоровья! – будем покупать гибриды! Если, конечно, по качеству будут не хуже…

ПОЛИПЛОИДЫ. Можно повысить мощь и урожай ещё одним способом: создать растение с несколькими хромосомными наборами – то есть с несколькими копиями генотипа в каждой клетке. Иногда это даёт удивительные эффекты. Все мы знаем нашу сахарную свёклу, которая не лезет в ведро – это сорта с четырьмя (тетраплоиды) и шестью (гексаплоиды) хромосомными наборами. У арбуза 11 хромосом. Специальными методами получены триплоиды — 33 хромосомы.  Именно они дают мощные бессемянные формы.
Кажется, трудно себе представить более впечатляющие достижения. Однако, совместить холодостойкость, сладость и урожайность пока не удаётся. Говорят, сто сорок лет назад это удалось Ефиму Грачёву. Его овощи были так популярны, что даже вытесняли привычные сорта и у нас, и в Европе. Интересно, остались ли они хоть где-нибудь на планете?..

Комментарии закрыты.