Газон из сорняков
13.02.2018

Минимально рукотворная красота

Раздел книги Умный сад
Дилетант (итал.) – охотник, любитель, человек, занимающийся музыкой, искусством, художеством не по промыслу, а по склонности, по охоте, для забавы.

В. И. Даль

В садовом дизайне, как и в любом искусстве, масса стилей: садик классический, архитектурные, альпийские, модерн, в японском стиле, в деревенском стиле и т. д. «Дачный стиль» – конечно, шутка. Просто, зная о том, что именно на красоту дачнику всегда не хватает времени, я решил поделиться опытом облагораживания участка самыми дешевыми и «ленивыми» способами. К счастью, и здесь обнаружилось, что уменьшение трудового вмешательства может сделать участок не менее, а более красивым – если прибавить немного понимания жизни растений. Эта глава – опыт лентяя и рассуждения дилетанта на тему привлекательности небольшого приусадебного сада.

Как ни крути, самые прекрасные образцы растительного дизайна демонстрирует нам абсолютно нерукотворная природа. Восхищаясь чудесными парками и садами, мы чувствуем, что это – лишь попытка воссоздать природное совершенство. И все художественные приемы, если вглядеться, взяты у природы же. Однако искусство по сути – общение, и мастер использует эти приемы, для выражения себя, своего миропонимания и настроения. Поэтому природа переделывается, подправляется, изменяется каждым художником на свой манер. Тут, как и почти во всем, Запад и Восток пошли разными путями.

Европейцы привносят в природу нечто свое, рациональное, символическое. Растение пытаются сделать чем-то другим: архитектурным элементом, геометрической фигурой, животным, скульптурной формой. То же и в планировке: прямые линии, орнаменты, симметрия, плюс элементы декора: беседки, мостики, дорожки и сооружения – все это часто несет, так сказать, неприродно-декоративный характер. С помощью природы европеец пытается воссоздать милые сердцу город, дом и атрибуты быта. Сад здесь должен создавать ощущение уюта и радовать формой и красками.

Для японца природа и есть Бог; и сам он, и дом его – частица Бога. Язык природы – божественный язык, и ценности творений искусства для японца тем выше, чем тоньше отражают они дух и форму природы. Японские садовники ни на йоту не отходят от естественных элементов и форм ландшафта. Наоборот, они еще более уточняют, обостряют эту естественность. При этом отдельные элементы сочетаются так, что их индивидуальность воспринимается еще более остро, но, в то же время, и их гармония становится еще более осязаемой. Как отдельные элементы, так и сочетания их несут определенный, усиленный художником смысл и настроение, и вся композиция представляет собой емкий смысловой образ.

Японский сад не предназначен для уютного кайфа. Напротив, он настраивает на глубокое самосозерцание и размышления, помогает прочувствовать гармонию сущего, утвердить в ней свое место. Вот корявый, растресканный стволик бонсаи, согбенный под тяжестью искусственных лет, созданных рукой мастера. Корни обнажены и морщинисты, как иссохшие пальцы старика. Несколько листиков, и на тонкой веточке – три неожиданных, юных цветка: на белоснежных лепестках – капельки росы. Я не знаю, можно ли проще и ярче выразить мысль о неумолимости времени, ностальгию по юности и веру в будущее. Признаюсь, этот язык мне ближе и понятнее, чем язык европейского искусства.

Однако и восточные, и западные садовники вкладывают в свои произведения массу мастерства, сил и времени. Поэтому нам не подходит ни то, и это. Обратимся к истоку – пойдем в лес, в поле, в горы. Кажется, я обнаружил то, что делает природу для нас красивой. И «это» легко «перетащить» на нашу дачу.

Вот лес – темная стена, куда ни глянь. И вдруг – алое пятно боярышника: ух ты! А вот поляна. Ничего особенного, пока не нарисуется на поляне островок из кустов шиповника: красиво… А вот лесистые склоны, смотреть не на что, а тут скальный кряж белеет: здорово! Одно дело – просто луг, и совсем другое – если на нем копенка или стожок. А какой восторг, находившись по лесу, выйти вдруг к озерку! Или, гребя по широкой реке, наоборот, наткнуться за излучиной на небольшой лесистый остров. В пустыне очень красив оазис. Но его вы не заметили бы в джунглях. Там радует глаз песчаная отмель реки.

Даже бродя по полям из одних драгоценных камней, мы были бы рады встретить скалу из обычного гранита, и именно это место сфотографировали бы.

Я долго не мог понять, почему мои походные слайды не возбуждают в друзьях яркие чувства. Смотрите, этот камень – единственный на всей поляне! А вот момент: шли-шли, и наконец, – река! Стоп. Все дело в этих «наконец» и «вдруг». Они же там не были, им не с чем сравнить! Река после дневного перехода по лесу – одно, а та же река после трех дней стоянки на ее берегу – совсем другое. А фотоаппарату все едино – он не понимает, в каком настроении ты за него хватаешься: река она и есть река. Сколько лет надо бродить, сколько пленки извести, чтобы научиться снимать то, что красиво не от неожиданности и не потому, что именно тебе понравилось, а само по себе!

Оказывается, в природе нам красиво все непохожее, отличающееся, неожиданное. Красивый вид содержит различия, контрасты. Разные детали выделяют и подчеркивают друг друга. Совсем хорошо, если они при этом расположены так, что уравновешиваются, воспринимаются одним целым. Но главное – контраст. Если он есть, снимок интересен сам по себе. Если нет, он и для вас скоро перестанет «звучать».

И лесные картинки, и парки Запада, и сады Востока звучат благодаря контрастному фону: ровной, однотонной и плоской дернине газона.

Комментарии закрыты.